Белый Ю

ПУТЬ ОТ ГУЛАГОВСКОГО ПОСЕЛКА К ВОИНСКОЙ ЧАСТИ И ЗАБВЕНИЮ

Поселок Печорского района Белый Ю возник в середине 1930-х годов как отделение колхоза «Песчанка», потом здесь находилось лаготделение – сельхоз Белый Ю.

В скудных архивных материалах о его жизни в послевоенные годы я встретила немного информации. Но больше всего меня удивил этнический состав населения Белого Ю – ведь здесь в одно время проживали украинцы, евреи, русские, чуваши, татары, коми, мордвины, белорусы, марийцы, ханты.

Сегодня поселок с ГУЛАГовским прошлым и уникальной военной историей умирает

А годы расцвета Белого Ю пришлись на советское время, когда здесь работало одно из отделений совхоза «Печора», впоследствии переименованного в «Луговой». Но после ликвидации предприятия начала затухать и жизнь в поселке. Правда, немного его поддерживала находящаяся рядом часть ракетчиков (в/ч 96436), на вооружении которой стояли зенитно-ракетные комплексы дальнего радиуса действия С-200 и С-300. Но воинская часть была расформирована в конце 1990-х годов… Сегодня поселок с ГУЛАГовским прошлым, уникальной военной историей умирает. Увидела я в этом и духовные причины…

«А разве в Белом Ю еще живут люди?»

Так получилось, что мое изучение Печорского района Коми началось с его дальних населенных пунктов. Но однажды я решила съездить поближе – в поселок Белый Ю, который располагается всего в паре десятков километров от города Печоры. Связалась со службой местного такси и выяснила у оператора, что несколько домов в поселке «вроде» есть.

Но у горожан, как и у водителя такси, Белый Ю ассоциируется прежде всего с городским кладбищем «Белый Ю», куда мы и приехали сначала.

– Давайте все-таки поищем еще, где-то рядом должен находиться и поселок, – предложила я водителю.

Вот мы снова приехали в место, даже немного показавшееся мне жутковатым, потому что здесь увидела панельные и кирпичные двухэтажки с выбитыми окнами. Позже я выяснила, что здесь в 1990-х годах прошлого столетия находилась группа зенитно-ракетных дивизионов, а в этих домах жили военные.

А в тот день мы не решились даже выйти из машины, чтобы осмотреть это место, снова выехали на главную дорогу и через несколько метров увидели жилые дома.

А такой хаос царил во всех других квартирах заброшекА такой хаос царил во всех других квартирах заброшек

В ходе небольшой прогулки по поселку я убедилась, что большей частью он походил на царство хаоса и упадка: пустующие дома, обнесенные колючей проволокой, с заколоченными окнами или вовсе полуразрушенные строения, и повсюду можно было заметить «скелеты» брошенной техники.

Но посреди этой неприглядной картины вдруг возникали словно из сказки и ухоженные островки, которые сумели создать на этой заброшенной земле иные жители поселка. А их оказалось здесь всего 27 человек!

Пара десятков человек и мастер

Живет среди них даже мастер Анатолий Ворсин. Вместе с супругой Людмилой Ивановной он построил в Белом Ю сказочный терем-дом.

– Просто мне нравится здесь жить, – объясняет Анатолий Николаевич свою тягу к творчеству в Белом Ю.

Но особенно нас поразил детский уголок на участке Анатолия и Людмилы Ворсиных. Ведь там мы увидели даже деревянные скульптуры, среди которых по размеру особенно выделялись фигуры медведя и собаки.

Детский уголок на участке ВорсиныхДетский уголок на участке Ворсиных

Они выглядели как настоящие шедевры. Каждая мелкая деталь даже костюма собаки или мелких деревянных фигурок, которые держат в руках персонажи из детского уголка Ворсиных, были тщательно проработаны мастером.

– Я трудился над каждой скульптурой более месяца, – признался Анатолий Николаевич.

Дом ВорсиныхДом Ворсиных

На участке ВорсиныхНа участке Ворсиных

СССР в миниатюре

Уже позже изучая историю Белого Ю в архивном отделе администрации Печоры, я узнала о том, насколько был богат в послевоенные годы этнический состав населения поселка, ведь среди жителей можно было встретить русских, чувашей, украинцев, татар, коми, мордвинов, белорусов, марийцев. И из пары десятков человек, проживающих сегодня в Белом Ю, нашлись люди, которые смогли мне этот феномен объяснить.

«Отец бежал из плена и… оказался здесь»

Геннадий Иванович Буслаев                                                                                                                    

Геннадий Иванович Буслаев 

К Геннадию Буслаеву в поселке Белый Ю мы заглянули случайно, просто не у кого было спросить разрешения зайти в гости – входную калитку от дома отделяло большое поле, только преодолев которое, мы наконец-то оказались у дома и увидели в одной из многочисленных хозпостроек мужчину, который увлеченно не то что-то чинил, не то мастерил.

На наше приветствие Геннадий Иванович обернулся, но предупредил, чтобы мы стояли там, где стоим, потому что из будки с угрожающей вывеской за нами наблюдал непредсказуемый, по словам Геннадия Буслаева, охранник, которого мы так и не увидели.

Удивило меня желание Геннадия Ивановича с нами, непрошеными гостями, побеседовать. С удовольствием он рассказал о том, как оказался в Белом Ю.

Чтобы попасть в дом Геннадия Буслаева, нужно пройти через поле           

Чтобы попасть в дом Геннадия Буслаева, нужно пройти через поле

Калитка в чистом поле, которая ведет к дому Геннадия Буслаева               

Калитка в чистом поле, которая ведет к дому Геннадия Буслаева

– Дело в том, что моего отца Ивана Тихоновича сюда привезли. История долгая, конечно… Он воевал, попал в плен во Франции, бежал… Когда вернулся на родину, начал говорить о том, как там хорошо люди живут, в каждой семье по велосипеду, а то и по два. И что нам здесь про западную жизнь неправду рассказывают. Ну и все, объявили антисоветчиком и как врага народа отправили сюда на 25 лет. Да так он и остался на всю жизнь в этом поселке. К нему и мама Анастасия Петровна из Челябинской области приехала. И здесь в 1956 году я и родился.

Местные жители рассказывают, что на огороде Геннадия Ивановича земля светится         

Местные жители рассказывают, что на огороде Геннадия Ивановича земля светится

И до сих пор Геннадий Иванович с супругой живет в доме, который построил его отец со своим братом 60 лет назад.

– И каждый год мы сажаем на нашем огромном огороде все, что только можно вырастить на Севере: картошку, капусту, морковку, свеклу, лук. Это семье большое подспорье, – объяснил собеседник.

Все под рукой

Все под рукой у Геннадия Ивановича                 

Все под рукой у Геннадия Ивановича

Обратила я внимание на то, что одна из стен хозпостройки во дворе Геннадия Ивановича была похожа на экспозицию в музее – этакая «лавка древностей». Ведь здесь были и чайники, и котелки, и даже керосиновая лампа.

«А это не музей?» – «Ну что вы! Здесь собраны все вместе предметы первой необходимости»

– А это не музей? – поинтересовалась я.

– Ну что вы! – засмеялся собеседник. – Здесь собраны все вместе предметы первой необходимости, чтобы мне их не искать, – объяснил Геннадий Иванович. – Вот, например, цепь, керосиновые лампы.

И как продолжение этой домашней коллекции прямо за домом нашего героя на берегу озера, укутавшись снежным покрывалом, «спали» несколько лодок, как выяснилось, еще и рыбака Геннадия Буслаева.

Фрагмент коллекции предметов первой необходимости Геннадия Буслаева         

Фрагмент коллекции предметов первой необходимости Геннадия Буслаева

Картинки из прошлого

Так получилось, что в ходе нашей беседы Геннадий Иванович рассказал обо всех вехах истории малой родины: о зарождении населенного пункта и о времени его расцвета.

– В свое время, когда в поселке было организовано третье отделение совхоза «Печора», в Белом Ю только рабочих было до 200 человек. Вы, наверное, когда заезжали, видели развалины скотного двора. Дойного стада было голов 200–250. Телята, бычки на откорм, тут же везде поля – золотое дно для нормального мужика. А сколько детей было! Работали детсад и начальная школа, – вспоминает собеседник. – И я тоже здесь и в садик, и в школу ходил до 4 класса. Потом уже учился в школах-интернатах. Работал в совхозе.

Реалии наших дней

– А сегодня… ничего здесь уже нет: ни магазина, ни медпункта, ни связи, – продолжает рассказывать Геннадий Иванович. – Вот, видите, я даже лестницу не убираю. Потому что, когда внук приезжает в гости, он забирается на крышу для того, чтобы поработать в Интернете.

Правда, все время мне названивают и предлагают дома что-то установить, чтобы Интернет был лучше. Но зачем мне Интернет, когда у меня мобильной связи нет?

Однако несколько раз в неделю в Белый Ю ходит автобус. Ну и что это нам дает? Вот я один раз поехал на прием к хирургу. Три часа просидел, дожидаясь своей очереди, но так к врачу и не попал, потому что нужно было спешить на автобус, да и еще дела были в городе.

Мы ведь, когда пенсию получаем, едем в Печору и закупаем продукты на месяц. На выходные из города приезжают к нам в гости дочь с зятем и привозят все, что нам нужно.

Православные батюшки не приезжают, а сектанты по нашим домам ходят

– Скажите, а как в поселке проходит духовная жизнь – приезжают ли к вам батюшки?

Может, на Пасху или Рождество Христово? – спрашиваю я.

– Нет. Потому что городских священников я знаю, так как некоторое время работал на кладбище. А вот сектанты, пятидесятники, по-моему, пытались наладить со мной контакт. Но я им сразу сказал, чтобы уходили.

«А вы сами верующий?» – «Нет, уже разуверился во всем»

– А сами вы верующий? – поинтересовалась я.

– Нет, уже разуверился во всем, – вздыхает собеседник.

По словам Геннадия Ивановича, он потерял веру, видя несправедливость происходящего в мире.

– Начальники воруют, подчиненные смотрят, но то же самое делают. В итоге тот, кто украл мешок комбикорма, три года сидит, а тот, кто тонну своровал… тому пальчиком погрозили – несправедливо это! – проиллюстрировал собеседник причину своего отступления от веры.

Местоположение лагерей

Дом Геннадия Буслаева построен недалеко от того места, где находился лагерь                

Дом Геннадия Буслаева построен недалеко от того места, где находился лагерь

И это несмотря на то, что мама нашего собеседника – Анастасия Буслаева – была глубоко верующим человеком. Удивительно, но об этом нам рассказали другие жители поселка. Впрочем, как и о том месте, где у Геннадия Ивановича родные построили дом.

– Приблизительно там, где сейчас стоит дом Геннадия Буслаева, и находился мужской лагерь, – сообщил нам житель Белого Ю Владимир Кошкин. – А когда мы помогали Буслаевым огород копать, то увидели, как земля светилась. Старожилов, которые могли бы рассказать, что именно на этом месте находилось, уже нет в живых. Поэтому остается предположить, что здесь, возможно, было кладбище заключенных.

Озеро за домом Геннадия Буслаева              

Озеро за домом Геннадия Буслаева

– А второй лагерь был женский, так рассказывала мне моя бабушка, – продолжаем беседовать с Владимиром. – Заключенные выращивали капусту, огурцы. А находился он недалеко от озера Борискино. К слову, и название это озеро получило от фамилии начальника женского лагеря – Борисова. Озеро существует и по сей день, а в его окрестностях можно еще увидеть фрагменты лагерных бараков.

Но есть в Белом Ю еще одно озеро, которое называется Чаны. Название оно получило из-за того, что здесь в лагерные времена отмачивали большие бочки – чаны, чтобы они не ссыхались. Потом в этих бочках капусту солили. Ее отправляли на фронт, – завершает Владимир свой рассказ.

Дом Юлии и Владимира Кошкиных в Белом Ю                

Дом Юлии и Владимира Кошкиных в Белом Ю

Конечно, мне хотелось подробнее узнать о жизни в лагере и его порядках. И местные жители посоветовали мне обратиться к Павлу Каневу.

– Его отец – дядя Семен – работал в лагере. Может, он что и рассказывал о том времени родным, – посоветовали мне они.

«Живем в доме, который построил отец»

Отец Павла Канева – Семен Петрович                                                                                                                             

Отец Павла Канева – Семен Петрович 

Павел Канев хотя встретиться и согласился, но информацию о том, что его отец работал в лагере, подтвердить… категорически отказался.

По словам Павла, его родители переехали в Белый Ю из Щельяюра после войны.

– Как он мог работать в лагере? Мой отец, Семен Канев, прошел всю войну: от Москвы до Будапешта, – в сердцах восклицает Павел. – А уже здесь, в Белом Ю, возил продукты для жителей поселка, электричество проводил в домах и ходил на самоходке.

Но главное – в Белом Ю Семен Петрович Канев выстроил дом, в котором до сих пор живет его сын.

Павел Канев живет в доме, который построил его отец           

Павел Канев живет в доме, который построил его отец

Павел Канев           

Павел Канев

– Так что скоро у нашего родового гнезда юбилей – 60 лет! – сообщает Павел.

С разрешения хозяина мы заглянули к нему в гости. Внутри дом оказался просторным, хотя и состоял всего из одной комнаты, кухни, прихожей.

Наш дом полностью топором строился

– Дом полностью топором строился. У меня еще есть документы покупки для него в 1961 году шифера. И с тех давних пор я только кафелем обложил печку. А так и двери в доме, и окна – все мой отец еще делал, – продолжаем беседовать с Павлом.

Рассказал Павел и о своих годах работы трактористом в местном отделении совхоза. Сейчас он на заслуженном отдыхе.

– Чем занимаетесь в поселке? – интересуюсь я.

– Супруга в город уехала за лекарствами. Скоро пойду ее встречать на остановку автобуса. Как получаю пенсию, тоже в город еду, но за продуктами.

А так… хозяйство у нас есть небольшое – огород 14 соток, теплицы. Сын из города приезжает и помогает нам его вести. Вот недавно отремонтировал нам баню. Так и живем!

К моему удивлению, поддержал Павел Канев в нашей беседе тему веры и поделился своим мнением на этот счет:

– Нет, я в Бога не верю, но я знаю, что существует потусторонний мир. А знаете почему? Перед тем как мне сделать операцию, я увидел наяву своего умершего отца, который приложил палец к губам. Но что он хотел этим сказать, не знаю. И когда сложно в жизни, я у отца прошу помощи.

Одна-одинешенька

Зоя Алешина                 

Зоя Алешина

Зоя Алешина в поселке Белый Ю живет на своей улице Новой одна-одинешенька. Рядом с ее домом я увидела только заколоченные и полуразрушенные строения.

– А не страшно вам так жить – без соседей? – начинаем беседовать с Зоей Анатольевной.

– Нет! – улыбается собеседница. – Я привыкла уже, столько лет одна здесь нахожусь. Но раньше рядом со мной сын жил, а сейчас он в город переехал. Другие бывшие жители Белого Ю используют свои дома в поселке как дачи. Хозяев остальных строений… уже нет в живых.

Дачный дом в Белом Ю             

Дачный дом в Белом Ю

Сама же Зоя Анатольевна родом из Прилузского района Коми. Но, получив специальность штукатура-маляра в Сыктывкаре, в 1972 году вместе с тремя своими подругами из Ижемского, Корткеросского и Троице-Печорского районов приехала в Белый Ю, чтобы строить этот поселок, а вернее, выполнять внутреннюю отделку в домах его жителей. Трудилась Зоя Анатольевна и дояркой в местном отделении совхоза, но когда только-только приехала в Белый Ю:

– Здесь активно шло строительство домов, – вспоминает Зоя Анатольевна. – И мы, штукатуры-маляры, были очень востребованы.

Собеседница перечисляет, в каких домах они работали, и оказалось, что даже и в своем нынешнем доме трудилась Зоя Анатольевна, готовя его для своей будущей жизни.

Ведь приехавшие сюда из разных районов Коми девчата так и остались в Белом Ю, выйдя замуж за местных парней…

«Не жалеете, что жизнь посвятили этому поселку?» – «Нет! Здесь раньше очень хорошо было!»

– Но сейчас мы все уже холостячки, – признается Зоя Анатольевна.

– Не жалеете, что жизнь посвятили этому поселку? – интересуюсь у собеседницы.

– Нет! Здесь раньше очень хорошо было! Повсюду стояли дома, были даже и две двухэтажки. Работали медпункт, контора, магазин, клуб, – продолжаем беседовать.

А в местном очаге культуры, по словам собеседницы, и концерты проводили, и кино показывали. Активно работала в поселке комсомольская организация.

Это сейчас здесь остались одни пенсионеры…

Зоя Анатольевна считает, что у Белого Ю будущего нет, и он завершит свою историю, когда его покинут последние жители.

– Хотя места здесь красивые, могли бы турбазу построить, – считает собеседница.

– А часовню? – спрашиваю у Зои Анатольевны. – Ведь места эти связаны и со скорбными страницами нашей истории.

– Не думаю, что она будет посещаться местными жителями – верующих в поселке почти не осталось, – объясняет собеседница.

– А вы? – продолжаем беседовать.

– Да я сама как бы иногда верю. Но не крещусь, и икон у меня дома нет… – завершаем наш разговор с Зоей Анатольевной.

Юлия и Владимир Кошкины

Но все же с православными поселка мне тоже удалось встретиться, когда я уже почти год ездила сюда, постепенно собирая информацию по такой многоплановой его истории. Этим же оказались озадачены и жители Белого Ю – Юлия и Владимир Кошкины. А Юлия Николаевна даже планирует посвятить малой родине книгу, но тоже, как и я, столкнулась с большими трудностями при сборе материала.

– Очевидцев тех событий уже в живых нет, а их родные путаются в своих воспоминаниях, иные не хотят подтверждать какие-то факты. Основным хранителем истории в нашей семье была бабушка супруга. Вот она многое рассказывала, – объяснила Юлия.

– Дело в том, что моя бабушка общалась со всеми. И знала, например, о том, кто остался жить в поселке после освобождения из лагеря, – рассказывает супруг Юлии, Владимир. – В другие годы бывало такое, что в Белый Ю высылали судимых или тех, кто находился под надзором милиции. И тем не менее в поселке мы очень дружно всегда жили.

Поселок жив, пока работает кладбище

Зимой в Белом Ю часто возникают проблемы с дорогой             

Зимой в Белом Ю часто возникают проблемы с дорогой

Белого Ю уже бы давно не существовало, если бы… не городское кладбище, расположенное рядом с поселком

Володя считает, что Белого Ю уже бы давно не существовало, если бы… не городское кладбище, расположенное рядом с поселком.

– Когда этот погост закроется, так никто у нас и дорогу чистить не будет, отменят и автобус, – считает Володя. – Потому что уже и сейчас такое случается, что дорогу заметает зимой так, что скорая не может к нам проехать. Было время, что автобус доезжал только до кладбища, а до поселка не мог проехать, так людям приходилось на буранах до автобуса добираться. Тогда мы вынуждены были в МЧС Республики Коми обращаться за помощью, потому что, случись что, к нам даже пожарная машина не проедет.

Другая проблема связана с водой. Единственный колодец в поселке находится в плохом состоянии. У кого средства позволяют, вырыли себе колодцы и скважины на своих участках. Но основная часть населения Белого Ю вынуждена пользоваться колодцем.

Единственный колодец в поселке находится в плохом состоянии

Единственный колодец в поселке находится в плохом состоянии

Подробнее о состоянии источника питьевой воды в поселке мне рассказывает уже другой его житель – Сергей Кардаков.

– Мыши в колодец попадают. А потом из-за того, что сделали сруб из свежего леса, он сильно отдает смолой, и если закроют крышку, то через день запах смолы из колодца идет очень сильный. Потом необходимо почистить и бетонные кольца, которые не чистились уже очень давно. И если четыре человека друг за другом пойдут за водой, то все остальные черпают уже песок. И эта проблема с колодцем стоит в поселке уже очень давно, – отмечает Сергей.

Сергей Кардаков           

Сергей Кардаков

Часовню навряд ли удастся построить, потому что в поселке верующих уже не осталось…

– И когда к нам депутаты приезжают перед выборами, глава поселения, мы говорим только об одной нашей большой проблеме – о колодце, – продолжаем снова беседовать с супругами Кошкиными. – А вот часовню навряд ли удастся у нас построить, потому что сами видели, что в поселке верующих уже не осталось…

Хотя дома у Юлии и Владимира я увидела иконы. А история их прихода к вере меня удивила. Как выяснилось, покреститься им предложил их маленький сын.

– Однажды я со своим трехлетним сыном зашел в храм пророка Иоанна Предтечи в городе Печоре, так он не хотел уходить из церкви! – вспоминает Владимир.

– Наш сын предложил нам покреститься. В 2015 году мы всей семьей (а у нас уже к этому времени родилась и дочь) приняли крещение в этом же храме, – дополнила рассказ супруга Юлия.

История Николая Раитина

Николай Раитин у своего дома         

Николай Раитин у своего дома

С другим православным жителем поселка, Николаем Раитиным, я тоже встретилась. Он оказался еще поэтом и музыкантом, который откликается на все происходящее на малой родине. Только отражает эту историю в стихах и в музыке. А приехал Николай Федорович в Белый Ю по своему желанию вместе с супругой в 1980 году и устроился работать в местное отделение совхоза.

– Вот, я помню, когда приехал сюда, еще застал бараки и даже детсадик, которые заключенные строили. Но в 1980-х годах здесь уже жили люди, которые на поселении находились. Они в совхозе скотниками и на пилораме работали.

Случаи чудесного спасения

Медальон-складень бабушки Галины         

Медальон-складень бабушки Галины

А вот верующим Николай Федорович, по его словам, не мог себя назвать. Хотя его мама Евдокия Афанасьевна однажды передала ему старинный медальон-складень бабушки Галины с изображением Николая Чудотворца и 12-ти апостолов.

– Передавая семейную святыню, мама сказала, чтобы я носил ее все время с собой и хранил, – сообщает подробности Николай Федорович. – И с иконой своей бабушки я, по наказу мамы, не расставался, хотя к Богу я пришел, когда несколько раз был на волосок от гибели, но чудом оставался жив.

«Я плыл на свет»

– Много таких случаев со мной произошло на рыбалке и охоте, – начинает рассказывать Николай Федорович. – Однажды рыбачил я на Печоре. Стал мотор заводить, но от резкого толчка выпал из лодки. Вот выныриваю я из воды и вижу, что лодка прямо на меня идет! Я снова под воду ухожу. А когда ненадолго вновь появляюсь на ее поверхности – снова вижу, как лодка на меня идет. Так три раза она надо мной прошла. А я был в одежде, в броднях… и очень мне было сложно совершать такие маневры уклонения от опасности. Оставалось только одно – молиться.

Но вот что удивительно, когда мне можно было безопасно всплыть, я видел свет и плыл ему навстречу. И вот в один из таких моментов мне удалось ухватиться за борт лодки, потихонечку я сумел и закарабкаться в лодку. Пригнал ее к берегу, заглушил мотор… – тут во время беседы Николай Федорович вдруг замолчал, и я увидела, как этот сильный человек плачет. А между тем впереди меня ждала еще не одна такая история, которую я слушала с замиранием сердца.

– Вот пошли мы с товарищем на охоту, – рассказывает далее Николай Федорович. – Я впереди иду, он – сзади. И стал он перезаряжать ружье, а оно возьми и выстрели! Пуля пролетела рядом со мной, едва не задев… Конечно, после этого происшествия я выговаривал горе-охотнику по поводу того, что ни в коем случае нельзя перезаряжать ружье перед идущим впереди тебя человеком.

Следующий случай произошел со мной во время весенней охоты на уток. Я в лодке на переднюю скамью сел, а приятель – сзади, около мотора. Вот он завел мотор, от резкого толчка ружье упало и выстрелило. И пуля прошла у меня под рукой и пробила лодку…

Тогда моя племянница из города Нарьян-Мара позвонила мне и предложила покреститься. «Ты охотишься и рыбачишь, а это небезопасно», – объяснила она мне.

И вот 4–5 лет назад я принял крещение в одном из православных храмов Нарьян-Мара.

– А после того как вы приняли крещение, происходили с вами подобные случаи? – поинтересовалась я.

– После этого памятного события в моей жизни я пережил еще два инфаркта, – сообщает новые и еще более шокирующие подробности своей жизни Николай Федорович. – Мы охотились тогда на гусей. К месту охоты меня сын отвез на буране. А вот обратно мы лодку со снаряжением и продуктами уже сами тащили по снегу к ручью. И я, видимо, перегрузил себя. Чувствую, что в груди у меня как будто огонь разожгли, но я подумал сначала, что, может, простудился. Помню, что выпил еще на всякий случай таблетку от давления, но мне все равно становилось все хуже и хуже.

Оказалось, что у меня инфаркт. А я, находясь в таком состоянии, выдержал дорогу обратно домой в 2,5 часа!

Пришлось позвонить сыну, и он на лодке приехал за мной. Привезли меня в поселок, вызвали скорую, и оказалось, что у меня инфаркт. А я, находясь в таком состоянии, выдержал дорогу обратно домой в 2,5 часа! И еще сам себя успокаивал, что все у меня нормально.

Увезли меня в больницу, а там уже и второй инфаркт со мной случился. Лечили меня долго: сначала в Печоре, потом в Сыктывкаре. И после двух инфарктов я смог восстановиться! Что ни говорите, а хранит меня какая-то Сила!

Один из красивых домов Белого Ю принадлежит Зое Асюнькиной              

Один из красивых домов Белого Ю принадлежит Зое Асюнькиной

– А сейчас как вы живете без храма? Вам и за родных здесь помолиться негде, – вздыхаю я.

– Так я в городе, когда бываю, в храм все время захожу. А здесь, в поселке, нет смысла уже строить церковь. Из верующих осталась у нас только еще Зоя Витальевна Асюнькина. А целое поколение истинно верующих бабушек уже ушло: Анастасия Петровна Буслаева, Анастасия Мартыновна Ануфриева, – сообщает Николай Федорович.

Конечно, я тогда не предполагала, что с некоторыми из православных христиан Белого Ю «встречусь», но при необычных обстоятельствах.

Группа зенитно-ракетных дивизионов Белого Ю

Будни в воинской части 96436 дивизион. Идет замена блока в приемо-передающей кабине радиолокационной станции (РЛС)                

Будни в воинской части 96436 дивизион. Идет замена блока в приемо-передающей кабине радиолокационной станции (РЛС)

Из беседы с жителями Белого Ю я узнала, что рядом с поселком находилась в/ч 96436 группы зенитно-ракетных дивизионов – сокращенно она называлась «Группа».

Темы взаимодействия населения Белого Ю с жителями воинской части 96436 Николай Раитин коснулся отдельно.

– Мы военным помогали, а они нам, – рассказывает Николай Федорович. – Я корову держал, и они приходили ко мне за молоком. И я к ним в гости ездил.

А потом магазин у нас в поселке закрыли, так приходилось за продуктами в в/ч ходить.

И мы за хлебом и другими продуктами сюда приезжали. Я, например, в в/ч добирался на буране или мотоцикле. Можно было и пешком дойти – если напрямую через лес идти, то всего два километра будет, – завершаем беседу с Николаем Федоровичем.

Солдат воинской части 96436 дивизион учат пользоваться станковым пулеметом ДШК                 

Солдат воинской части 96436 дивизион учат пользоваться станковым пулеметом ДШК

«Группа»

После ухода военных в их домах еще проживало гражданское население. В основном сюда переехали жители поселка Белый Ю.Потом их отсюда переселили в город, так бывшая в/ч опустела. Как вы теперь догадались, сюда мы сначала и приехали в поисках поселка Белый Ю.

Уже позже я выбрала день и специально побывала в бывшем военном городке. Тогда дома еще хранили следы пребывания человека – во многих квартирах стояла даже мебель. В одной из квартир я подняла с пола и портрет военного. Но разбросанные повсюду бутылки от спиртных напитков, окурки говорили о том, что в то время эти бывшие квартиры военных «использовались» как притоны. Почему пишу сегодня об этом в прошедшем времени? Да потому что, когда я в соцсетях стала рассказывать о том, что увидела в бывшей «Группе», здесь начался демонтаж зданий, и доступ в них был прекращен.

В бывшей группе зенитно-ракетных дивизионов Белого Ю                        

В бывшей группе зенитно-ракетных дивизионов Белого Ю

Но тогда среди всей этой мерзости запустения мы обнаружили одну комнату, которая избежала мародерского нашествия. Как это можно было объяснить, ведь в соседних комнатах было все раскурочено, разбито?

Сохранившийся островок оказался кухней – уютной, солнечной. Стопочкой стояли чистые тарелки на столе, радовали веселые занавески на окне, которое все еще было утеплено на зиму. Посуду мы обнаружили и в зеркальном шкафу.

Стопочка чистых тарелок на кухне с иконой           

Стопочка чистых тарелок на кухне с иконой

Здесь еще недавно были люди… жили люди

На одной из стен кухни можно было увидеть фрагмент церковного календаря с иконой Воскресения Христова. На календаре был указан и месяц празднования Пасхи в тот год – апрель. А Пасху 19 апреля мы отмечали в 2020 году. То есть здесь еще недавно были люди… жили люди.

Также стены уютной кухни украшали фотонатюрморты.

А на крючке еще даже висел фартук хозяйки, термометр за окном продолжал информировать жильцов квартиры о погоде.

Обнаруженное нами сохранившееся помещение одновременно восхищало и вызывало недоумение из-за невозможности понять, почему мародеры «помиловали» именно эту маленькую солнечную кухню? Правда, это была единственная комната в квартире, на стене которой мы увидели изображение иконы…

Единственная сохранившаяся во всем доме кухня с церковным календарем на стене

Единственная сохранившаяся во всем доме кухня с церковным календарем на стене

Юлия Кошкина                  

Юлия Кошкина

Мы навели справки о том, кто мог жить в этой квартире. И по описанию ее местоположения в доме одна из наших собеседниц, Юлия Кошкина, предположила, что хозяйкой светлой кухни с иконами могла быть Анастасия Ануфриева.

– Она жила в поселке Белый Ю, потом в бывшей группе дивизионов после ухода военных, – сообщает Юлия Николаевна. – Дома у Анастасии Мартыновны хранились иконы, церковные календари у нее я тоже видела. Она была глубоко верующим человеком…

И хотя родные Анастасии Мартыновны не подтвердили, что эта квартира принадлежала ей, но мне промыслом Божиим удалось еще немного собрать сведений о духовной жизни Белого Ю и группы зенитно-ракетных дивизионов.

В окрестностях Белого Ю

Светлана и Денис Носовы           

Светлана и Денис Носовы

В другой раз мы продолжили свои исследования, но побывали уже в 14-ти километрах от Белого Ю, где находилась в/ч 96436 дивизион. Нашими спутниками и своего рода экскурсоводами в этой части путешествия стали дети из семьи военных – Светлана и Денис Носовы.

А без их помощи мы и вовсе не нашли бы это место, потому что здесь сегодня ничего не сохранилось от бывшей в/ч – разве что обломки каких-то зданий и… асфальтированные дорожки, что особенно удивляло, потому что их сетью был буквально опутан весь лес.

В ходе рассказа выяснилось, что жизнь в этом отдельно взятом дивизионе мои герои сравнивают с райской. Конечно, я попросила их объяснить, почему они так считают.

Жизнь в в/ч в 1988–1990-х годах. «Батюшка»

– Это был один маленький дивизиончик, – делится Светлана Носова. – Здесь жили всего 16 семей. Тем не менее время, проведенное в этом дивизионе, – это самые дорогие воспоминания жизни.

Из дальнейшей беседы мне стало понятно, что между жителями в/ч сложились по-родственному теплые отношения, и все проблемы, которые тогда «вспыхивали» в стране, здесь решались весьма оригинальным способом.

Особенно изумили меня их воспоминания о том, как преодолели жители этого небольшого военного городка сложные времена 1988–1990 годов, когда, по словам Носовых, и пайки толком не давали.

Праздник в воинской части с участием лошади Астры           

Праздник в воинской части с участием лошади Астры

Командир в приказном порядке объявил, что мы будем разводить свиней, сажать огороды, но голодать мы не должны!

Выжить в эти сложные времена помог командир части Владимир Решетников.

– Именно Владимир Иванович в приказном порядке объявил, что мы будем разводить свиней, сажать огороды, но голодать мы не должны! – рассказывает Светлана.

И действительно, вскоре на территории в/ч были построены свинарники, жители военного городка разводили даже кроликов, а на своих огородах выращивали картошку, клубнику.

– А при свинарнике у нас была еще и теплица! И жена командира части Решетникова, Людмила Ивановна, выращивала там роскошные каллы, и 1 сентября у нас проблем с цветами не было никогда, – продолжаем беседовать со Светланой и Денисом.

Со временем поселились в в/ч даже свои лошадь и корова! И на одном из архивных фото Светлана показала мне лошадь Астру – участницу праздников и детских игр.

На территории воинской части 96436 был установлен памятник С-75, который не сохранился до наших дней                                                             

На территории воинской части 96436 был установлен памятник С-75, который не сохранился до наших дней

Торжества, проходящие в воинской части, стали особой темой нашего разговора. Ведь в то время дефицита всего праздничные столы в в/ч были богато украшены разного рода блюдами.

– А знаете, чем у нас занимались жены офицеров перед праздниками – Новый год, 23 февраля? Они лепили в столовой пельмени для солдат по просьбе командира части! «А что, – шутил Владимир Иванович, – солдаты не должны разве есть домашние вкусные блюда?» – улыбается Светлана.

И вот о примерах такого мудрого управления жителями этого маленького «королевства» руководством в/ч я услышала еще не раз.

Тронул меня и следующий рассказ моих собеседников.

– Одежду солдат, когда они приезжали в воинскую часть, утилизировали, а им выдавали новую. В нашей же части можно было открыть любой солдатский шкаф и увидеть, что вся его прежняя одежда на месте. А наш комдив говорил: «Кто вам дал право сжигать одежду солдат, которую им покупали родители? Он будет уходить и заберет». И до такой степени все человечно здесь было, – вспоминают Носовы.

К моему удивлению поддержали собеседники и тему духовной жизни в в/ч.

В нашей части верующему солдату пошли навстречу, и руководство в/ч разрешило ему не снимать крест

– Помнишь, у нас был солдат, которого все звали «батюшка»? – обращается Светлана к брату. – А в те времена не разрешали афишировать свою веру, но в нашей части верующему солдату пошли навстречу, и руководство в/ч разрешило ему не снимать крест.

Память о прежних жильцах

– Сейчас наше путешествие проходит в так называемой офицерской части военного городка, – поясняет Светлана. – Вот здесь стоял наш дом… Я как-то приезжала сюда и увидела кусок клеенки, которой у нас были обклеены стены, и заплакала…

– А как так получилось, что дома офицеров так быстро смогли разрушить?

– Их просто разобрали и использовали для строительства дач, например, – поясняет Денис.

На дорогих моим героям развалинах мы задерживаемся чуть дольше, чем на остальных. Хотя Светлана все время предупреждает нас о том, что ходить по этим руинам опасно из-за перспективы наступить на гвоздь.

А помимо опасностей, предательски затаившихся среди досок, я вижу еще и следы прежней, благополучной жизни в виде забытого тапочка или шарфика…

– Это не ваши вещи? – интересуюсь я.

– Нет! После нас здесь еще много кто жил. А после расформирования воинской части здесь находилась организация «Нефтегазмонтаж», где я проходил практику. Я заходил в эти дома. И даже несмотря на то, что у них были уже другие хозяева, ароматы, знакомые мне с детства, все еще витали в воздухе. И только потом всплывали в памяти и лица наших соседей, – вспоминает Денис.

Через минуту собеседники уже показывают мне, где жили семьи Левочкиных, Амберовых, Аносовых, Поповых и два брата-близнеца, которых все путали, – Винокуровы.

А потом Светлана и Денис по каким-то только им ведомым знакам находят тот дом, вернее, все то, что от него осталось, который в в/ч предназначался для молодоженов.

– Он был панельным и состоял из однокомнатных квартир, и я помню еще о том, как мы здесь клеили обои, – сообщает Светлана.

А потом собеседники вспоминают и молодые семьи Амберовых и Решетниковых, которые жили в этом доме со всеми удобствами.

На плацу

Плац бывшей воинской части              

Плац бывшей воинской части

Так незаметно за разговором мы подошли к месту, где располагался плац. Но в тот день уже ничего не напоминало о его существовании. Только фрагменты сохранившегося кое-где асфальта, но в густой и высокой траве его едва можно было увидеть. И не увидели бы, но Светлана вдруг замаршировала, как бравый солдат!

Та самая «будка», которая доставляла детей воинской части в школу                                                                                                                                    

Та самая «будка», которая доставляла детей воинской части в школу 

– И вот, когда солдаты здесь маршировали и пели «Катюшу», мы, дети, им подпевали. Хотя нам не разрешалось выходить на плац в это время. Но мы в сугробах прятались и подпевали, – вспоминает далее Светлана.

– Да, утром у них построение, развод, а мы идем как раз в школу. И несмотря на то, что нас уже ждет машина, нам обязательно нужно было пройти перед строем, а не за строем. Командир возмущался, а для нас это было таким счастьем – пройти перед строем! – вносит существенные дополнения в рассказ сестры Денис.

– А в конце плаца стояла наша «будка» – так мы ласково называли машину, которая возила нас в школу поселка Луговой, – сообщает Светлана.

Школа

– Солдаты подхватывали нас и сажали в огромную машину ЗИЛ-131, – вспоминает далее Светлана. – А когда машина останавливалась возле школы, нас всех обратно на руках спускали на землю. И все это происходило с такими теплом и заботой о нас…

Катание на шлагбауме и игры в войнушку

– Хорошо. Но пока ваши родители в прямом смысле слова стояли на страже мирного неба, чем вы, дети, могли заниматься на территории воинской части? – недоумеваю я.

Как выяснилось, какая жизнь, такие у них были и игры.

– Перед въездом в часть находился шлагбаум, катание на котором и было одним из любимых наших детских развлечений, – начинает удивлять Светлана. – Удобно устроившись на нем, мы сначала поднимались вверх, а потом опускались вниз.

– А здесь у нас был окоп, но сейчас, как видите, он завален мусором, но раньше он был «главным действующим лицом» в наших играх в войнушку, – дополняет рассказ сестры о детских развлечениях в в/ч Денис.

– А были на территории воинской части детские площадки?

Командир сказал, что детям нужна карусель, и ее нам сделали из… ступенек ракеты

– Был у нас такой случай, когда командир сказал, что детям нужна карусель, и ее нам сделали из… ступенек ракеты. И вот эта карусель так долго стояла как памятник нашему детству в в/ч. Но вот однажды мы приехали сюда, а нашей карусели уже нет – видимо, срезали на металл… Были на территории в/ч и настоящие качели, – вспоминает Светлана. – И наша задача была, качаясь на них, подбросить ботинок так высоко, чтобы он упал на крышу ближайшего дома.

А рядом с детской площадкой была установлена металлическая восьмигранная беседка, где, по рассказам собеседников, проходили посиделки жен офицеров.

Дети воинской части 96436 дивизион                     

Дети воинской части 96436 дивизион

– А еще мы любили здесь играть в «Колечко-колечко, выйди на крылечко», – вспоминает Светлана. – И, конечно, так как в в/ч были свои конюшня и свинарники, то мы катались на свиньях и лошадях.

– Да, у нас жил огромный хряк по кличке Вася, на котором мы любили кататься, – рассказывает Денис. – А еще у нас такая фишка была: за сани, запряженные лошадью, мы привязывали свои санки, и во время езды нам непременно надо было свалиться с саней в снег, покувыркаться в сугробе, а потом догнать лошадь, снова запрыгнуть на санки и продолжать путь. А солдат тем временем погонял лошадь и не ведал о том, что у него за спиной происходило.

– Вот поэтому мы такими бесстрашными и выросли, – улыбается Светлана.

Еще одна детская площадка в Белом Ю                        

Еще одна детская площадка в Белом Ю

Как сообщили Денис и Светлана ранее, бывать детям в/ч на территории, где располагался зенитно-ракетный комплекс С-300, было запрещено, но недалеко от него для юных жителей дивизиона делали земляную насыпь, с которой детвора каталась зимой на санках.

И эта зимняя забава походила на настоящее спортсоревнование, требующее смелости и решимости. Потому что горка была даже выше располагавшихся рядом с ней березок!

ЗРК С-300

На месте ЗРК С-300                        

На месте ЗРК С-300

Но в день нашего путешествия по территории бывшего дивизиона мы смогли вместе со спутниками побывать и на том месте, где располагалась зенитная ракетная система С-300.

Увиденный нами пейзаж был поистине фантастическим. Мне даже в первые мгновения подумалось, что я вижу развалины старинного замка, но необычные ангары (как я потом выяснила, они называются «капониры») говорили о том, что это современные сооружения.

Капонир              

Капонир

Эта территория являлась стратегическим объектом и была закрытой. Мы с вами, можно сказать, впервые ступили на эту землю

– За все время существования военной части мы ни разу здесь не были, – делится Светлана. – Эта территория являлась стратегическим объектом и была закрытой. И даже сейчас, несмотря на то, что прошло уже и много лет и части давно уже нет, мы с вами, можно сказать, впервые ступили на эту землю.

По стечению обстоятельств, мы и сейчас не могли подойти ближе к уникальным сооружениям – ведь дорогу нам преградило болото. И мы вынуждены были его сначала обойти.

Интересно было услышать версию о том, что здесь находилось, рассказанную моими героями.

– Здесь располагался сам пункт управления, то есть был центр, а вокруг него стояли пусковые установки и отсюда раздавались уже команды, – комментирует увиденное Денис.

В Интернете удалось найти и более подробное описание комплектации ЗРС С-300. Сопоставив эти данные с рассказом Дениса, получилась следующая картина того, что здесь находилось во времена существования в/ч: это был командный пункт с радиолокационной станцией обнаружения (РЛС), вокруг которого располагались зенитно-ракетные комплексы (ЗРК).

Радиолокационная станция

Радиолокационная станция

Система автоматически выполняла обнаружение, сопровождение, указание и захват целей, наведение ракет и оценку результатов стрельбы. Оператор боевого расчета контролировал работу средств ЗРС и пуск ракет, но при необходимости вручную вмешивался в ход боевой работы.

Но еще непонятно мне было, для чего предназначались эти капониры.

– А здесь стояли кабины для ракет, – продолжаем беседовать с Денисом.

Я выяснила также, что это были автомобили-шасси МАЗ.

– С-300 был мобильный комплекс, который мог в любой момент сняться с места и переместиться куда-нибудь, даже в пустыню, – сообщает Денис.

– Самое интересное, что здесь еще и под землей находятся несколько этажей, но не везде, – дополняет рассказ брата Светлана.

В наши дни напротив бывшего стратегического объекта мои герои каждый год на 9 мая собираются вместе, чтобы вспомнить события минувшего счастливого и такого дорого для них времени.

Как расформировывали часть

О том, как завершилась история в/ч 96436, мои герои уже мало что могли рассказать. Связано это было с тем, что в это время семья Носовых уже не проживала на территории в/ч.

– Наш папа, офицер Носов, вышел на пенсию, и нас переселили в Группу (группа зенитно-ракетных дивизионов, о которой было рассказано ранее. – Прим. Н.П.), – объясняет Светлана. – Мне было 14 лет, Денису – 11.

Но ориентировочно часть расформировали в конце 1990-х годов.

– А люди, которые оставались на территории в/ч, когда им объявили о выезде, сделали это настолько быстро, что даже не забрали свою мебель, – продолжает рассказывать Светлана.

– И когда я заглядывал в окна домов наших военных сразу после расформирования части, то они еще в то время выглядели, как жилые. Даже вещи не были разбросаны. Складывалось такое ощущение, что люди просто встали и ушли… – дополняет рассказ сестры Денис.

Дружба навсегда

После расформирования части ее жителей разбросало по всей России. Но они, бывшие однополчане, а главное – дети этого военного городка по номеру части нашли и продолжают находить друг друга, их общение не прекращается, они так же поддерживают и помогают друг другу, как было принято в их в/ч.

И моя собеседница Светлана как медицинский работник часто консультирует земляков по поводу лечения той или иной болезни.

– Вот даже сегодня я звонила супруге нашего замполита Александра Амберова. Они заболели, и я давала им советы по лечению. Сегодня Амберовы живут в Саратове. Это удивительные люди! Например, Александр Николаевич по образованию историк, так он всегда приводил нам примеры из истории.

Вне «рая»

И все же, даже несмотря на то, что жители военного городка продолжают общаться друг с другом, словно бы и не расставались, нотки грусти все равно звучали в рассказе моих героев.

Мы смотрели на окружающий нас мир и не понимали, как можно предавать, как можно говорить одно, а думать другое…

– Когда мы покинули этот «райский уголок», то увидели совсем другую жизнь, – объясняют Светлана и Денис. – Мы смотрели на окружающий нас мир и не понимали, как можно предавать, как можно говорить одно, а думать другое, как можно обещать и не выполнять данное тобой слово? Да, по-другому нас воспитали наши родители!

Я же слушала своих собеседников, и у меня было такое ощущение, что, оказавшись с ними в одной реальности, мы словно рассматривали ее с точки зрения «правды» и «поэзии». Правда заключалась в том, что в этот момент мы находились посередине постапокалиптического пейзажа. Поэзией «дышали» воспоминания моих героев о том, что им было дорого и мило.

Без веры в будущее

В качестве заключительной главы к статье мне хотелось бы поделиться с читателями некоторыми соображениями по поводу увиденного. Потому что Белый Ю поразил меня больше всего! И прежде всего меня удивило, что поселок, расположенный рядом с городом, где находится действующее городское кладбище, поселок, куда есть дорога, ходит рейсовый автобус, поселок с такой многогранной историей – ГУЛАГовской и военной – умирает…

И это в то время, когда другие дальние и труднодоступные населенные пункты Печорского района в сравнении с ним, можно сказать, процветают.

Может, потому что в других отдаленных селах и деревнях Припечорья строятся часовни и совершаются богослужения, то есть непрестанно идет молитва о малой родине.

В поселке люди утратили веру, а вместе с ней потеряли и веру в то, что у их малой родины есть будущее

В Белом Ю меня же все время общения с жителями не покидало чувство безысходности, тоски. В поселке люди утратили веру, а вместе с ней потеряли и веру в то, что есть будущее у их малой родины. Они просто живут… а скорее, доживают свой век по принципу «после нас здесь уже ничего не будет». Но я очень надеюсь, что моя статья станет тем импульсом, который, возможно, заставит «биться» сердце поселка. Ведь им мы должны гордиться. А его историю – скорбных мест нашей страны и бывшего оплота нашей Родины – изучать и сохранять!

Наталья Прокофьева
Фото автора, из архива семьи Носовых и Александра Старкова

Православие.ру